Свободу Гарри Азаряну!

Один из немногих реальных плюсов тюрьмы — общение с самыми разными людьми, с какими в обычно жизни не познакомишься. К примеру, за время моего «путешествия» случилось посидеть со средним, как он себя называл, «коммерсом», и мне удалось, сопоставив с предыдущим опытом, набросать портрет типичного среднего буржуа нашего времени. Зачастую образованные и эрудированные, они полагают свой опыт, знания и мировоззрение универсальными. Они — те, кто знают правила игры в жизнь, и поучительно-наставнический (либо высокомерно-презрительный) тон для них — почти единственный из доступных к тем, кто ниже по статусу. К тем, кто по социальному статусу равен им, они настроены уважительно, но на расстоянии, и к «попавшимся» представителям крупного капитала и чиновничества они относятся не без доли злорадства. Средний буржуа любит и свободу, и демократию, но главным золотым тельцом его является порядок, и при угрозе порядку он отдаст Левиафану всё.

Мелкий буржуа — особенно работающий нелегально — совершенно не таков. Во-первых, его дистанция от государства длиннее, и он не такой большой друг порядка. Во-вторых, он даже если и испытывает что-то вроде ощущения превосходства над пролетариями и люмпенами (коих в тюрьме большинство), то держит его при себе, а то и помнит себя таким. Мелкий буржуа — плебей, а средний уже держит себя выше. Вот такая тюремная социология

"С газетами, журналами, нардами и письмами у нас вообще исчезло понятие "скука", и это правда качественно улучшило жизнь здесь. Шутка ли: в июне мы растягивали "Последнего из могикан" на 10 дней, читая по 2-4 главы вслух, растягивая чтение на как можно больший срок. А теперь я пишу по два письма в день, опасаясь, что они будут приходить быстрее, чем я их отправляю. И это же еще надо заниматься теоретизированием, писать что-то умное, со флёром тюремного откровения. А ещё стихи, куда же без них!"

Для начала я достаточно кратко опишу бытовые дела, а потом перейду к основному письму. 1 августа пришел мой собственный заказ, после чего у нас с соседом образовались такие значительные запасы, что мы не уверены, съедим ли все это (надеемся, что нет!). Поэтому покупать продукты можно пореже — 1-2 раза в месяц. У нас появилась крылатая фраза для обозначения тюремного изобилия, позаимствованная у обитателя больничного отделения: тот рассказывал, что ему кладут "Полные миски". Так что полными мисками мы обеспечены надолго. Жду августовской периодики — и передаю за нее благодарность заранее!

Надо сказать, что опыт постепенного "обживания", появления запасов и расширения выбора очень интересен. Конечно же, мы радуемся, и особенно — когда пришел мой заказ, который мы ждали месяц, ровно с 1-го июля. Но вместе с тем это ленивое полеживание на запасе еды, этот комфорт в месте, самом по себе его отрицающем. Вместе с тем понимаешь, как действительно важно материальное состояние, как важен кусок хлеба (иногда — в буквальном смысле). И само заведение тяготит уже по-другому: не как тяжелая судьба, а как долгая неприятность. Впрочем, умерить потребности и успокоить себя незабвенным "чай, сахар есть — и то хорошо" вполне реально. Да и вопрос уже по большей части в терпении и выдержке — надежда в нашей "хате" (кстати, ясно, почему так говорят — это не "камера" и не "дом") поселилась надежно. Конечно, нельзя позволять ей переходить в уверенность — однако мы по-странному уверены в доле другого, и переживаем насчет своей.