Медиазона✔

Навальный:

— Отлично — именно эту заповедь я воспринимал как инструкцию к деятельности. Не очень наслаждаюясь тем местом, где я нахожусь. Я, тем не менее, не испытываю никаких сожалений от того, что я вернулся, потому что я все сделал правильно. Я испытываю удовлетворение: в сложный момент я делал, как положено по инструкции и заповедь не предал.

Важная вещь: для современного человека эта заповедь — «блаженные, алчущие», — звучит напыщенно и странновато. Честно говоря, люди, полагающиеся на них, кажутся странными. Сумасшедшие странные люди сидят с всклокоченными волосами в камере и пытаются себя подбодрить чем-то, потому что больше они никому не нужны. И вся наша власть пытается сказать таким людям: «Ты одинок».Важно сначала запугать, а потом доказать, что ты один.

Навальный:

— Тем не менее, последнее слово. Я уже не знаю, о чем говорить. Хотите, поговорю о Боге? Выкручу ручку пафоса на максимум.

Я — верующий человек, это служит поводом для насмешек в ФБК, в основном люди атеисты, я сам таким был когда-то. Но все становится гораздо проще, я меньше раздумываю и меньше диллем в моей жизни. Ну есть книжка, в которой более-менее четко написано, что нужно делать. Не всегда легко следовать этой книжке, но, в общем-то, я стараюсь, поэтому мне легче заниматься политикой, чем другим в России.

И тут мне пишет человек: «Навальный, а чего тебе все пишут "терпи"? Ты же в интервью говорил, что в Бога веришь, а сказано ведь: "Блаженны алчущие правды, ибо они насытятся"».

Навальный — последнее слово.

— Так часто я выступаю с последним словом. Сейчас наше закончится, а потом будет по другому делу. Наверное, если кто-то захочет издать мои последние слова, получится довольно толстая книжка. Наверное, в этом есть своеобразный сигна, который посылает мне власть и владелец замечательного дворца Владимир Путин

Он как жонглер или фокусник говорит: «Смотри, мы можем эту судебную систему вертеть на любой части тела, вот прямо так». Но мне кажется, что такую их браваду вижу не я один, а и обычные люди, которые смотрят на это, и на них это тяжелое впечатление производит. Каждый думает — а если я столкнусь с судебной системой, какие шансы у меня добиться [чего-то]?

Фролова просит апелляцию отклонить, но зачесть Навальному срок домашнего ареста с 30 декабря 2014 года по 30 февраля 2015 года.

Прокурор Фролова:

— Все доводы защиты относительно периода после выписки из Шарите сводятся к тому, что это ФСИН должна была искать осужденного.

Прокурор говорит, что не может считать фактом реабилитацию Навального после клиники, потому что в журнале Lancet говорилось о том, что Навального выписали после выздоровления. Фактами можно считать то, что Навальный сам дал знать о себе, продолжает прокурор; она перечисляет даты и события из жизни Навального —  «прогулка с сыном», «интервью известному блогеру», и так далее.

— Где, по мнению осужденного, УИС должна была его зарегистрировать? В лесу? На водопаде? У озера? Осужденный нагло бросил вызов закону, — подчеркивает она.

Фролова считает, что Навальный пытается декларировать «право на исключительность, право быть выше закона»: по закону он должен являться на регистрацию когда скажет УИС, а не когда ему будет удобно.

Прокурор перечисляет даты еще до отравления, когда Навальный должен был явиться на регистрацию, но не явился.

Выступает прокурор Фролова.

Она укоряет адвокатов в том, что они «уклонялись от обсуждения фактов» и настаивает, что Навальный десятки раз нарушал правила инспекции, и направил в УИС уведомление, где говорилось про амбулаторное лечение, только через два месяца после выписки из клиники; при этом за амбулаторное лечение никто претензий не предъявляет, говорит прокурор.

Адвокат Михайлова кратко просит отменить решение Симоновского суда.

Теперь — адвокат Кобзев.

Он тоже говорит про странности в последние три дня до Нового года: власти ничего не говорили про Навального, а после того, как он анонсировал возвращение в Россию, «происходит куча странных вещей»: активизировалась ФСИН, розыск, СК завел новое уголовное дело, а мировой судья, у которого было дело о клевете,«вдруг, неожиданно, не имея никаких документов, отменяет постановление о том, что следствие приостановлено. Установил, видимо, телевизор, посмотрел, что Навальный выздоровел, и решил дело возобновить».

Навальный:

— Так это все странно. Вот судили меня по этому делу в 2014 году, и потерпевшие были в зале суда, и говорили прям под протокол судье, что не нанес Навальный никакого ущерба, а судья им на это говорит — следствию лучше известно, нанес или не нанес. А потом было решение ЕСПЧ, что дело сфабриковано, а теперь есть решение что меня нужно освободить, а меня все судят и судят, и это выглядит очень странно.

Теперь — прения. Первым выступает Навальный.

Судья Дмитрий Балашов говорит, что сам истребовал сведения из уголовной инспекции, предлагает изучить эти материалы.

— Информация о том, что при постановлении приговора мера пресечения в виде домашнего ареста оставлена без изменения, — начинает судья. Второй документ — собственно, сообщение УИС, филиал №15, где стоит на учете Навальный. Она информирует подразделение розыска территориального УФСИН Москвы, — перечисляет документы судья.

Прокурор и адвокаты читают их, никто против приобщения не возражает.

Прокурор Фролова переходит к решению по делу «Ив Роше» и напоминает, что Верховный суд не нашел в нем нарушений, и нет оснований оценивать деятельность братьев Навальных как законную предпринимательскую.

На этом она завершает свое выступление, дополнительных ходатайств нет.

Теперь — прокурор Екатерина Фролова.

Она говорит, что жалоба не подлежат удовлетворению, пересказывает нормы закона о замене условного срока на реальный при нарушении условий.

Следом прокурор напоминает, что суд продлевал Навальному испытательный срок на год; затем переходит к справке об амбулаторном лечении из клиники «Шарите» — в этот период, по ее словам, инспекция приостановила надзор за Навальным.

Адвокаты Навального Вадим Кобзев и Ольга Михайлова поддерживают апелляцию.

Кобзев критикует решение Симоновского суда, указывая на недостатки в нем, а Михайлова еще раз объясняет, что Навальный не скрывался и в деле есть доказательства этому. Также она напоминает про решение ЕСПЧ.

Навальный говорит, что, к счастью, реабилитировался быстро и вернулся домой и никогда не скрывался, и на этом заканчивает.

Навальный предлагает подумать про идеального человека, который после аварии попал в больницу, а потом ему врач сказал проходить реабилитацию.

— После этого этот чувак берет билет и едет домой. Я купил билет, поехал домой, и мне говорят: «Ты скрывался». Я говорю, что нет, а мне говорят: «Да раньше надо было».

Если б я скрывался, я б не стоял в этом прекрасном, — тут Навальный стучит по стеклу — аквариуме?

Он настаивает, что его адвокаты направляли все необходимые документы. «Говорят, должен был какие-то справки. Ну какие справки — что со мной сегодня физиотерапевт делает что-то?» — продолжает он.

Дальше Навальный говорит, что решение о замене наказания на реальный срок можно было бы рассмотреть только если бы он скрывался.

— Более менее весь мир знал, где я нахожусь. Наш разговор с прокуратурой и с инспекцией — странный. Вот сейчас самая модная вещь — тикток, там есть такой шаблон: «А все уже, все, раньше надо было». Я сам такое записывал. Вот у нас так же.

Мне говорят: «Все уже, все». А я говорю: «А мы же уведомили». А прокуратура: «А раньше надо было».

Навальный:

— Ну хорошо, ваша честь, тогда щас скажу, в прениях буду поменьше говорить. Я безусловно поддерживаю доводы и даже не буду говорить про такую вещь, как решение суда, на которое никто не обращает внимания, как и на то, что меня пытались отравить — ну, ерунда какая-то.

Потом я поговорил с чуваком, который ездил стирать мои трусы —а, ерунда какая-то.

Судья читает про решение Симоновского суда, очень кратко пересказывает жалобы адвокатов: те указывали на нарушения международного права, начиная с 2017 года, говорили, что Навальный уведомлял инспекцию о лечении в Берлине, подчеркивали, что испытательный срок к моменту подачи жалобы ФСИН уже истек.

Учитывая отравление Навального и отказ в возбуждении уголовного дела, уточняли защитники, есть основания опасаться за жизнь оппозиционера. Кроме того, Навальный своевременно отмечался в инспекции, но по другим дням.

Прокурор Фролова, продолжает судья, возражает против удовлетворения апелляции.

— Содержание жалоб сторонам известны, по возможности призываю стороны быть в своих выступлениях лаконичными, краткими, чтобы не затягивать, — просит судья и дает слово Навальному.

— Даже в уже переделанной Конституции остался пункт о том, что решение Европейского суда имеет первоочередное значение, — поддерживает адвоката Навальный. — Я смотрю, даже место свободное есть, — говорит он, имея в виду, что может выйти из «аквариума» и сесть за стол.

Прокурор Фролова возражает; она замечает, что некоторым приходится ждать решений ЕСПЧ по несколько лет, а Навальный получил его слишком быстро.

Судья говорит, что ходатайство будет принято во внимание при вынесении решения по сегодняшней апелляции — то есть, пока его оставили без рассмотрения.