inTransit

Что значит для россиян новый Пакт ЕС о миграции

Координаторка inTransit дала большое интервью Republic – о том, как меняется система убежища и почему россиянам и гражданам других стран станет еще сложнее получить защиту в ЕС.

— 12 июня в силу вступил новый Пакт ЕС о миграции. Что в нем нового для людей с российским гражданством, и как он на них скажется?

— Если коротко: все новое и скажется плохо.

Это большая реформа правил предоставления политического убежища в ЕС, которая долгое время проходила согласования в Еврокомиссии и Европарламенте, они этим занимались более 10 лет. Пакт приняли два года назад, а сейчас началась его имплементация, которая должна завершиться за год.

В первую очередь изменились так называемые приграничные процедуры. Теперь при пересечении границы просители убежища будут проходить обязательный скрининг, который включает предварительный анализ кейса. При границе должны быть созданы специальные центры закрытого типа, где люди будут находиться, пока их дела рассматривают. Если раньше они во время соискательства могли относительно свободно перемещаться, то теперь будут изолированы от мира.

— Очень похоже на американские детеншены.

— Да, это все очень похоже на американскую систему. И непонятно, как люди смогут оттуда связываться с юристами и правозащитниками, сколько времени будет даваться на звонки, будут ли там интернет и устройство, чтобы отправлять имейлы, и так далее.

Но, наверное, главное новшество — это ускоренная процедура рассмотрения дел. На первичном скрининге будут решать, по обычной или по ускоренной процедуре будет рассмотрено прошение. И в ускоренную процедуру попадают, во-первых, все граждане так называемых безопасных стран, а также тех стран, граждане которых в предыдущий год получали меньше 20% одобрений при запрашивании политического убежища. И все россияне попадают в ускоренную процедуру.

— Что такое ускоренная процедура и чем она плоха?

— Рассмотрение кейса должно уместиться в 12 недель — это очень быстро. Соответственно, есть большой риск того, что такие кейсы будут рассматриваться не так внимательно, и количество отказов кратно вырастет. Это то, о чем говорят правозащитники. Помимо россиян в ускоренную процедуру попадают люди, которые сообщили о себе ложные сведения, люди без документов и те, кого, по данным предварительного скрининга, сочли угрозой национальной безопасности.

— Что это за безопасные страны, чьи граждане еще идут по ускоренной процедуре?
— Проще перечислить небезопасные — то есть те, чье граждане попадают в обычную процедуру. Это Сирия, Афганистан, Эритрея, Сомали, Йемен, Иран, Палестина, Судан, Мьянма.

— Почему такой низкий процент одобрения у россиян? Кто эти 82% просителей, которые так испортили статистику?

— Важно, что в Пакте речь идет о статистике первичных обращений. Если люди сначала получают отказ, а на апелляции одобрение — это не учитывается. При этом в Германии, например, Федеральное ведомство по вопросам миграции и беженцев (BAMF) старается на входе всем отказать. Процент людей, которым сразу одобрили политубежище, в прошлом году резко снизился — в 2023 году у россиян было 30% одобрений на первичных подачах, а в 2025-м — 7%.

— Возможна ли при ускоренной подаче апелляция?

— Законодательно она предусмотрена, но технически почти невыполнима. Раньше на обжалование отказа давалось 30 дней, а сейчас срок сократили до семи дней. За которые человек должен успеть получить решение, найти юриста, составить обжалование, отправить его — люди и за 30 дней этого сделать не успевали. В общем, это все приведет к тому, что человек должен быть готовым к обжалованию и пересекать границу с полным пакетом всех документов, доказательств, подтверждений, с нанятым юристом и окруженный правозащитниками. И только тогда у него будет хоть какой-то шанс получить одобрение.

Читать интервью целиком →

🟨 Поддержать inTransit | Обратиться за помощью

Депортации из ЕС в Россию дезертиров, находящихся там в розыске. Как препятствовать? inTransit делится опытом, как добиться выезда в безопасную страну

К нам обратился военнослужащий российской армии, дезертировавший с фронта, нелегально пересекший границу между Россией и Латвией и запросивший там политическое убежище.

Андрей (имя изменено по соображениям безопасности) подписал контракт добровольно. Вот, что он писал нам о своей службе, находясь в депортационной тюрьме:

«Позиция моя поменялась почти сразу, как нас в составе мясного полка впервые привезли на передовую, там бросили и забыли на четыре месяца, не подвозили даже еду. Увиденная картина шла вразрез с тем видением войны, которое у меня было до этого»

Он рассказывал о месяцах без ротаций и отпусков, о расстрелах сослуживцами внутри части, о том, как «друзья умирали на руках».

«Нас как будто просто списали»

Главным выводом стало то, что война, какой он её увидел, не имеет смысла, а те, кого называют противником, таковыми не являются.

«Всё сводилось к сплошному уничтожению, убийствам и разрушениям»

Он говорит, что чувствует вину перед украинцами за своё участие в этом и готов перед ними извиниться.
За два года на фронте он потерял большую часть тех, с кем начинал службу. В 2025 году он дезертировал и покинул Россию.

Из-за незаконного пересечения границы Служба государственной безопасности Латвии признала его угрозой национальной безопасности. Миграционные власти сообщили ему, что по этой причине в предоставлении убежища ему будет отказано гарантированно. Дополнительным препятствием являлось то, что он был контрактником и добровольно подписал контракт на военную службу. В связи с этим он также не подпадал под критерии предоставления убежища, применяемые в странах Европейского союза. Кроме того, страны Балтии неоднократно заявляли в течение последнего года, что не намерены предоставлять убежище военнослужащим российской армии.

После задержания дезертир был помещён в Центр содержания иностранцев в Даугавпилсе.

После многочисленных разговоров с представителями миграционного ведомства Латвии Андрей пришёл к выводу, что политическое убежище ему предоставлено не будет. Независимо от того, сколько времени заняла бы процедура — год или два, — результатом стал бы отказ. Перед ним стоял выбор: либо ожидать решения в течение нескольких лет, а затем оспаривать отказ в судах, что также только затянуло бы процедуру, в итоге приведя к отказу, либо попытаться уже сейчас добиться выезда (так называемой самодепортации) в безопасную для него страну.

Ситуацию осложняло отсутствие заграничного паспорта. Единственной безопасной страной за пределами ЕС, куда он мог выехать без загранпаспорта, оставалась Армения. На данный момент это единственная страна, формально входящая в ОДКБ, куда граждане России могут въезжать по внутреннему паспорту и которая при этом не осуществляет депортации или экстрадиции в Россию.
Миграционный инспектор латвийского ведомства пообещал депортировать Андрея в Армению после того, как он откажется от процедуры предоставления убежища. Андрей понимал, что в его ситуации — после признания угрозой национальной безопасности и с учётом его статуса контрактника — шансы на получение убежища фактически равны нулю. Полагаясь на обещание депортации в Армению, он подписал отказ от ходатайства о предоставлении убежища.

Однако после этого позиция депортационного ведомства резко изменилась. Андрею сообщили, что теперь его намерены депортировать в Россию.
В России ему грозило до пятнадцати лет лишения свободы по статье 338 УК РФ о дезертирстве. Однако тюремное заключение было не единственным риском. Известны многочисленные случаи, когда задержанных дезертиров после кратковременного содержания принудительно возвращали на фронт в составе штурмовых подразделений, что фактически означало высокую вероятность гибели.

Подробнее о том, как inTransit добился его выезда в Армению, — читайте на нашем сайте.


🟨 Поддержать inTransit | Обратиться за помощью