Юрий Баранчик

Китай поглотит всю ИИ-экономику: стоимость запроса DeepSeek в 100 раз меньше, чем у Anthropic

Китай одновременно продвинулся на двух направлениях технологической гонки. Стартап Moonshot AI представил открытую модель Kimi K3, которая, по заявлениям разработчиков, приблизилась по характеристикам к ведущим продуктам OpenAI и Anthropic. Одновременно крупнейший китайский производитель оперативной памяти ChangXin Memory Technologies готовит крупное IPO, чтобы расширить фабрики и модернизировать производство DRAM.

Что тут важно. Kimi не доказала превосходство над лучшими американскими моделями, а CXMT ещё уступает Samsung, SK Hynix и Micron в наиболее сложных видах памяти. Однако для изменения рынка Китаю не обязательно немедленно занять первое место. Достаточно вывести на массовый рынок продукты приемлемого качества по цене, с которой действующим лидерам трудно конкурировать.

Главный вопрос - цена. Выполнение одной условной задачи на DeepSeek V4 Flash стоит 2 цента, на DeepSeek V4 Pro — 4 цента. У ведущих американских моделей стоимость находится в диапазоне от десятков центов до нескольких долларов.

Американский ИИ-бум финансируется исходя из предположения, что доступ к наиболее мощным системам можно будет долго продавать с высокой наценкой. Но подавляющему числу клиентов нужен не мировой рекорд по тестам, а достаточный результат при минимальных расходах. Для обработки документов, перевода, поддержки пользователей, типового программирования и внутренней аналитики разница между первой и пятой моделью рейтинга может отсутствовать. В отличие от цены.

Предприниматель и инвестор Кай-Фу Ли провел аналогию с мобильными телефонами, заявив, что OpenAI и Anthropic — это как iPhone, а китайские модели — как Android. Американские закрытые модели могут принести больше денег, зато китайские займут большую долю рынка.

Для Китая такой результат приемлем. Китайские разработчики могут зарабатывать меньше американских конкурентов, но дешёвый ИИ снижает издержки банков, фабрик, логистических компаний, интернет-платформ и государственного аппарата. Выгода распределяется по экономике, а не концентрируется в нескольких технологических корпорациях. Китай фактически рассматривает модель не только как коммерческий продукт, но и как средство повышения национальной производительности.

CXMT способна сначала вытеснить иностранных производителей из части внутреннего китайского спроса. Даже без технологического лидерства компания получит гарантированный рынок, государственную поддержку и возможность быстро наращивать выпуск. Для Samsung, SK Hynix и Micron это означает потерю части продаж в Китае, а затем — возможное усиление китайской конкуренции на внешних рынках.

Резонный вопрос - а что ловить России? В глобальной гонке за технологический фронтир — почти нечего. У нас нет производства материальной базы, нет сотен миллиардов долларов, нет экосистемы, сравнимой хотя бы с внутренним рынком Китая.

Но можно попробовать отраслевые решения вместо универсального чат-бота. Наибольшая потенциальная отдача находится в нефтегазовой отрасли, геологоразведке, атомной энергетике, металлургии, железнодорожной логистике, оборонном производстве, сельском хозяйстве и государственном администрировании. Здесь преимущество создаёт не размер модели, а доступ к специфическим данным, инженерным компетенциям и реальным производственным процессам. В этих сегментах иностранная универсальная модель сама по себе не имеет решающего преимущества.

Для управления оборудованием, распознавания дефектов, анализа технической документации, прогнозирования ремонта или обработки военных и промышленных данных часто не требуется модель на сотни миллиардов параметров. Нужны компактные системы, способные работать локально, на ограниченном оборудовании, без постоянного доступа к зарубежному облаку. Ограниченность вычислительных ресурсов может даже заставить Россию идти по более экономному пути.

Инфляция в России обгонит прогноз как минимум в полтора раза

По данным «Руспродсоюза», минимальный месячный набор продуктов подорожал почти на 8%, с начала года его стоимость достигла 8107 руб. Наибольший рост цен фиксируется в Чукотском автономном округе и Камчатском крае, а самый низкий показатель — в Республике Мордовия.

В минимальную корзину на месяц для одного человека входят 33 продукта, среди них мясо, рыба, яйца, молочные продукты, фрукты, овощи, сахар, мука, хлеб, крупы. В связи с этим, депутат Юрий Григорьев предложил заморозить цены на продукты по всей России. Разумеется, за счет субсидий из бюджета.

То, что продуктовая корзина подорожала на 7,9% не означает автоматически, что общая инфляция уже движется к 8%. С учётом уже накопленного роста цен наиболее вероятная инфляция по итогам 2026 года — около 6–6,5%, а не плановые 4–5%. При неблагоприятном сочетании бюджетных расходов, ослабления рубля и нового продовольственного ускорения она может приблизиться к 7%.

К 13 июля официальный индекс потребительских цен вырос на 4,64% с начала года, а годовая инфляция составила 5,62%. Чтобы год закончился инфляцией 5%, цены с середины июля по декабрь должны вырасти лишь примерно на 0,8%. Это означает средний рост менее чем на 0,15% в месяц. Такой сценарий выглядит откровенно фантастически. Потому что впереди индексация тарифов, сезонное удорожание части продуктов осенью, расходы нового бюджетного цикла и возможное давление цен на бензин.

Если во втором полугодии цены будут расти в среднем на 0,25–0,3% в месяц, итоговая инфляция окажется около 6,1–6,5%. Это в случае, если рубль не упадет резко, урожай будет нормальным, а Центробанк продолжит осторожно снижать ставку. Продовольствие при этом может подорожать сильнее общего индекса — ориентировочно на 8–10% за год, но сезонное снижение цен на овощи частично сдержит среднюю инфляцию.

Негативный сценарий в 6,5–7,2% тоже возможен. Он станет вероятным, если одновременно возрастут бюджетные расходы, ослабнет рубль, ситуация с топливом не стабилизируется, урожай не дотянет до плана, а производители продолжат переносить в цены дорогие кредиты, зарплаты и коммунальные тарифы.

Вот и Вячеслав Володин после Дмитрия Пескова говорит, что у нас с Украиной (и Западом?) идет война. Явочным порядком меняем терминологию? Или Верховный все же выскажется на эту сверхактуальную тему?

❗️«Ламповый Преемник» специально для Telegram-канала «Московская прачечная»

К заявлению Владимира Соловьева о возможном переселении из прифронтовых регионов нескольких сотен тысяч человек мы поначалу отнеслись, как к обычному информационному «белому шуму». Однако, эта идея стала хитом в информационном пространстве. Военкоры спорят о военной необходимости такого шага. Политологи обсуждают долгосрочные последствия. Одни называют идею логичным продолжением разговора о безопасности, другие — откровенно бредовой. Ну, кроме того, есть и такое мнение — что у Соловьева на языке, то у власти на уме. А посему и мы решили высказаться на этот счет.

Переселить несколько сотен тысяч человек — это не только посадить их в поезда (надеемся, не это имел в виду Соловьев) и отправить на восток. Это строительство жилья, создание рабочих мест, развитие дорог, школ, больниц, коммунальной инфраструктуры. Это огромные бюджетные расходы и годы работы. Неизбежное социальное напряжение. И среди населения приграничных территорий, которому предлагают оставить привычную жизнь, и среди регионов, которым предстоит принять такое количество новых жителей. Скажем так, именно то, что называют «полная жесть».

Поэтому неудивительно, что дискуссия вокруг этого эмоциональная, но малопродуктивная. Давайте честно, проект сейчас просто не реалистичный. Так зачем сотрясался воздух?

Интересно другое: сразу после этих слов всё внимание переключилось именно на тему гипотетического переселения. А вот прочие проблемы приграничных регионов как-то немного затерлись, смазались, да и не так страшно выглядят на фоне фантазий Соловьева. Представим себе типичного жителя приграничья, который услышал, что его будут переселять — а когда этого не случится, то, вероятно, выдохнет с облегчением. Пусть под ударами, но дома, а не где-то «на чемоданах»... Уже хорошо.

В конце концов, в политической коммуникации есть такой эффект «максимально жесткого сценария»: сначала обществу показывают наиболее радикальный вариант развития событий, после чего любое смягченное решение воспринимается уже почти как облегчение.

Но. Мы бы на месте жителей прифронтовых регионов не расслаблялись... И вот почему.

Уже некоторое время в умах российских интелектуалов, близких к власти, бродит идея «сибиризации». Наверное, наиболее ярким представителей таковых является Сергей Караганов, который, собственно, в контексте активного развития Сибири и восточного вектора российской политики, уже говорил о переселении из Новороссии. Поэтому было бы ошибкой воспринимать нынешнюю дискуссию исключительно как случайный информационный эпизод.

Наоборот, этот дискурс намекает (или даже скорее обнажает) некоторые возможные аспекты жизни после СВО. Если всерьез обсуждается переселение жителей приграничья, значит, эти территории уже рассматриваются как будущая «буферная зона» между Россией и НАТО. Мы не будем ёрничать по поводу первоначальных целей СВО, но факт остается фактом — области на западной границе РФ останутся зоной повышенного риска. И это и про Ленинградскую область, кстати, тоже.

И именно это, пожалуй, является для нас самым интересным во всей истории. Не сама идея переселения, которая может так и не выйти за пределы публичной дискуссии. А то, что всё чаще начинают обсуждаться сценарии, которые еще несколько лет назад казались совершенно невозможными. Интересно, однако, может закончиться эпоха Владимира Путина... великим переселением народа, «сибиризацией» и новой «холодной войной» (а может и не холодной) с НАТО. Надеемся, хоть Китай останется добр к нам и наследникам Путина...

🟥 Есть известный афоризм: «Пессимист видит трудность в каждой возможности, оптимист видит возможность в каждой трудности».

◼️ Со всем уважением, но в этой дискуссии Максим Калашников выступает именно как пессимист. И нельзя сказать, что он совсем неправ. Рост дефицита, сложности с заимствованиями, удорожание обслуживания долга – все это имеет место быть. И требует серьёзного внимания.

◼️Но пессимизм часто грешит тем, что превращает тенденцию в неизбежность. Проблемы с аукционами ОФЗ? Всё, значит завтра денег не будет! Бюджет испытывает напряжение? Всё, значит в ноябре всё рухнет! А ведь между «есть серьёзный риск» и «катастрофа неизбежна» - большая дистанция.

🟥 Вот, эксперт Юрий Баранчик, на наш взгляд, занимает более продуктивную позицию. Не потому, что проблемы, на самом деле меньше, чем кажется Калашникову, а потому, что у государства остаётся широкий набор инструментов: изменение графика расходов, использование резервов, корректировка заимствований, секвестр отдельных программ, изменение налоговой политики. Всё это неприятные решения, но это решения.

◼️Послушать аргументы Калашникова — стоит. Но делать из них вывод о неизбежном «фиаско», ну скажем так, некоторое преувеличение. История не раз показывала, что государства способны довольно долго жить в условиях, которые со стороны кажутся тупиковыми.

🟥 Даже нынешняя ситуация вовсе не выглядит безвыходной: многое будет зависеть от того, насколько грамотно, быстро и нестандартно власти смогут воспользоваться имеющимися у них финансовыми и экономическими инструментами. Если государство проявит необходимую смекалку и расторопность, пусть с трудом и издержками, но можно обойтись без катастрофического сценария. Единственное, хотелось бы чтобы «труд и издержки» власть и ее приближенные как-то все-таки больше разделяли с народом…

Новому премьеру Британии Энди Бёрнему, судя по первым сигналам его правительства, придется делать ставку на собственную добычу нефти и газа, хотя еще недавно он выступал за достижение углеродной нейтральности, развитие возобновляемой энергетики и ускорение «зеленого» перехода.

Однако политическая реальность заставляет Лондон корректировать приоритеты: высокие цены на энергоносители, необходимость укрепления энергетической безопасности и давление со стороны промышленности делают более прагматичный курс практически неизбежным.

Британские СМИ, Bloomberg и BBC сообщили, что команда Бёрнема рассматривает изменение политики в отношении добычи в Северном море. В частности, обсуждается одобрение разработки крупных месторождений «Rosebank» и «Jackdaw», расширение добычи на уже действующих проектах за счет подключения новых скважин, а также более благоприятные условия для нефтегазовых компаний. Подобные шаги означают заметный отход от прежнего курса, при котором приоритет отдавался исключительно климатической повестке.

Тем не менее возможности Британии существенно ограничены. Большинство месторождений Северного моря находятся на поздней стадии разработки и продолжают естественно истощаться. Себестоимость добычи здесь значительно выше, чем в России или странах Ближнего Востока, а даже масштабные инвестиции уже не позволят вернуть объемы производства к уровням 1990-х годов. По оценкам отраслевых экспертов, ни Британия, ни Норвегия не способны кардинально изменить баланс мирового нефтегазового рынка за счет собственной добычи.

Именно поэтому разговоры о полном отказе Европы от российских энергоресурсов пока остаются скорее политической целью, чем экономической реальностью. Несмотря на санкции, Британия продолжает получать российский сжиженный природный газ через международных трейдеров и систему реэкспорта. Кроме того, в 2025 году Лондон продлил до октября 2027 года действие исключения из санкционного режима, позволяющего проводить отдельные операции, связанные с поставками российской нефти по трубопроводу «Дружба». Этот шаг показал, что даже наиболее последовательные сторонники санкционного давления готовы делать исключения, когда речь идет о стабильности энергетических рынков и интересах союзников.

Вместе с тем для России европейское направление уже перестало быть единственным стратегическим рынком. За последние годы Москва существенно переориентировала экспорт энергоресурсов на Китай, Индию, Турцию и страны Юго-Восточной Азии, одновременно развивая новые логистические маршруты и долгосрочные контракты. Даже если в перспективе часть европейского рынка будет восстановлена, российская энергетическая стратегия уже строится исходя из того, что прежней зависимости Европы от российского газа больше не существует.

Экономика топливного кризиса: водителю бензовоза готовы платить по 1,5 млн за рейс в Крым

Эта поступившая от местных источников информация, конечно. Наверное, фейк. И слава Богу, ведь если бы это было правдой, то объяснение цен на топливо в Крыму было бы очевидным. Сейчас топливо в Крыму стоит примерно от 245 рублей по QR-кодам до 400+, если надо срочно и в малом количестве.

Стандартный магистральный бензовоз доставляет примерно 28-32 тыс. литров. Если взять среднюю загрузку в 30 тыс. литров, выплата в 1,5 млн рублей означает надбавку ровно 50 рублей на каждый литр. И это только деньги водителю, без стоимости самого рейса.

Обычная транспортная экономика при этом никуда не исчезает. Перевозчику необходимо оплатить дизельное топливо для тягача, амортизацию, ремонт, обслуживание цистерны, зарплаты диспетчеров, простой, сопровождение и собственную прибыль. Кроме того, он должен учитывать вероятность потери машины и груза. Поэтому 50 рублей на литр — не полная логистическая надбавка, а ее нижняя граница.

Экономика рейса становится особенно показательной, если считать не цену литра, а всю цистерну. Тридцать тысяч литров бензина по «докризисной» цене в 85 рублей (что было нормально для Крыма) дают 2,55 млн рублей розничной выручки. Из этой суммы 1,5 млн, то есть почти 60%, необходимо было бы отдать одному водителю. На стоимость самого топлива, работу нефтебазы, машину, налоги, содержание АЗС и маржу всей цепочки остается около 35 рублей с литра. В рыночных условиях такая схема не может работать без одного из трех последствий: скрытого субсидирования, прекращения поставок или резкого роста розничной цены. Поскольку мы живём при капитализьме, происходит, конечно, последнее.

Есть и второй слой расходов — риск потери машины. Стоимость современного автопоезда вместе с грузом может исчисляться десятками миллионов рублей. Даже если вероятность серьезного повреждения за один рейс оценивается всего в несколько процентов, перевозчик должен распределить ожидаемый убыток по доставленным литрам. При стоимости машины и груза, например, в 20-25 млн рублей каждый процент риска добавляет еще примерно 7-8 рублей к литру. Пятипроцентный риск теоретически означает уже 35-40 рублей.

Поэтому выплата в 1,5 млн рублей — это только видимая часть цены опасности. В реальности чрезвычайная логистика может добавить не 50, а 70-100 рублей на литр. При исходной цене в 80-90 рублей это дает розничный диапазон порядка 150-190 рублей. По самым скромным оценкам. Вот оно и складывается.

Поэтому для существенного роста стоимости бензина необязательно уничтожать большое количество бензовозов или полностью прекращать движение. Достаточно сделать маршрут опасным, чтобы водители начали отказываться от рейсов, а перевозчики — требовать компенсации за вероятность потери людей, машин и груза. Что и происходит.

Минфин России приостановил проведение аукционов по размещению облигаций федерального займа (ОФЗ), объяснив решение необходимостью стабилизации ситуации на долговом рынке. Это произошло на фоне растущего бюджетного дефицита, слабого спроса на государственные бумаги и сохраняющейся неопределенности относительно дальнейшей денежно-кредитной политики Банка России.

Первоначально ведомство рассчитывало привлечь в текущем квартале около 1,5 трлн рублей за счет размещения ОФЗ для финансирования дефицита бюджета. Однако один из июльских аукционов был отменен заранее, а следующий фактически сорвался из-за отсутствия заявок на приемлемых для государства условиях. В результате с начала месяца удалось разместить облигации лишь на незначительную сумму.

Причиной напряженности стали рост доходностей на рынке, ожидания сохранения высоких процентных ставок и опасения инвесторов, связанные с бюджетными расходами и топливным кризисом. При этом дефицит федерального бюджета уже значительно превысил первоначальный годовой план, что усиливает потребность государства в заимствованиях, но одновременно делает их более дорогими.

В этих условиях Минфин предпочел временно отказаться от новых размещений, рассчитывая дождаться более благоприятной конъюнктуры. Предполагается, что часть потребностей в финансировании может быть покрыта за счет альтернативных источников или выпуска облигаций с плавающей ставкой.

Подобные решения являются крайне редкими и ранее принимались лишь в наиболее напряженные периоды, прежде всего в начале СВО, в феврале-марте 2022 года. Тогда, как и сейчас, рынок столкнулся с резким ростом доходностей государственных облигаций, высокой волатильностью, срывами размещений, неопределенностью относительно действий Банка России и стремительным ухудшением бюджетных ожиданий. Хотя причины нынешней ситуации отличаются, по уровню нервозности участников рынка и характеру происходящих процессов многие признаки вновь напоминают события первых месяцев 2022 года.

Однако, на мой взгляд, серьезной нервозности ситуации добавляет невнятная позиция ЦБ, представители которого не поясняют затяжное падение российского фондового рынка и перспектив ОФЗ.

Владимир Соловьев предложил переселить 300-400 тысяч человек из четырёх новых и пограничных регионов России (Белгородская, Курская и т.д.) в Сибирь. На самом деле, придется переселять 2-3 млн, не меньше.

Понятно, что это долгий и главное - дорогой процесс. Может, лучше быстро, дёшево и сердито просто грохнуть ракетой Зеленского и далее по списку? Почему они до сих пор ходят на работу? Мне кажется, что эта идея экономит не только массу денег, но и времени. Зачем все так усложнять.

Тем более, зная наших людей, очень трудно представить, что какая-нибудь баба Глаша согласится переехать от своей клубники для внучков и коровы Зорьки в глухую сибирскую глушь. В другой климат и в другую социальную среду. Про стоимость такого переезда я вообще молчу. А ракета для Зе - это быстрое, дешевое и правильное решение.

Тайваньский TSMC вложит ещё $100 млрд в завод в Аризоне

С учетом ранее заявленных $165 млрд американская программа компании достигнет $265 млрд, уточняет Reuters. К восьми строящимся или запланированным объектам предполагается добавить еще четыре предприятия, включая мощности передовой упаковки чипов. В общей сложности комплекс должен включать 12 фабрик и упаковочных производств, а также исследовательский центр. Первая фабрика уже работает, причем выход количества и качества продукции, по утверждению TSMC, сопоставим с показателями основного производства на Тайване.

Создается не «витринная» фабрика, а полноценный производственный контур: выпуск передовых чипов, упаковка, исследования, поставщики оборудования и материалов. История TSMC показывает, что происходящее - системный процесс, не зависящий от фамилии президента США. Первый завод TSMC в Аризоне был объявлен еще в 2020 году, затем при Байдене программа выросла до трех фабрик стоимостью более $65 млрд и получила поддержку по закону CHIPS Act. Однако администрация Трампа добавила к субсидиям более жесткий механизм: угрозу тарифов, привилегированный доступ к американскому рынку и прямое требование локализовать производство.

Эта комбинация действительно работает. По торговому соглашению США и Тайваня базовая пошлина на многие тайваньские товары была снижена с 20% до 15%. Производители микросхем, расширяющие мощности в США, получили возможность беспошлинно ввозить оборудование, пластины и определенные объемы чипов. Взамен тайваньские компании обязались вложить в американскую полупроводниковую, энергетическую и ИИ-инфраструктуру не менее $250 млрд, а Тайвань — обеспечить еще $250 млрд кредитных гарантий. Министр торговли США Говард Лютник открыто обозначил цель: перенести в США около 40% тайваньской полупроводниковой цепочки. Альтернативой он назвал пошлины, которые могли бы достигать 100%.

Для обычных отраслей такая политика приводит привести к росту цен и ответным ограничениям. Но в полупроводниках американская позиция значительно сильнее: основные заказчики TSMC находятся в США, расчеты ведутся в американской финансовой системе, а Тайвань полностью зависит от Вашингтона в военном отношении.

Дополнительные $100 млрд, по оценке американского Минторга, должны обеспечить около 40 тысяч строительных рабочих мест в ближайшие четыре года и создать десятки тысяч постоянных высокотехнологичных рабочих мест. Это еще не возвращение всей полупроводниковой промышленности, но уже заметное изменение географии инвестиций. Политика Трампа пока не вернула США полупроводниковое лидерство, но она уже заставляет крупнейшего мирового производителя размещать сотни миллиардов долларов там, где этого требует Вашингтон.

Для Тайваня последствия двойственны. Американские фабрики глубже связывают TSMC с экономикой США и создают в Вашингтоне дополнительные интересы, заинтересованные в защите компании. Одновременно ослабевает «кремниевый щит» острова — зависимость США от сохранности тайваньских фабрик. В TSMC это понимают: новейшие техпроцессы TSMC намерена сначала осваивать на Тайване, где строятся еще 13 передовых производств.

Для Пекина это означает, что время работает не только на Китай. Чем больше передовых мощностей появляется в США, тем меньше потенциальный захват или блокада Тайваня способны парализовать американскую технологическую отрасль и дать, соответственно, преимущество Китаю.