Быстрые наброски моих идей, далее переношу на тело и колю… рад что все эти проекты сделаны, но я стараюсь рисовать их больше… в дальнейшем планирую совсем уйти от криминальной и посткриминальной татуировки, оставить только фрихенд проекты… но это видимо не скоро… Самое сложное в заживших татуировках это вылавливать человека на фотографию, раньше в одной стране было просто, татуха зажила, договорились и встретились, а теперь они все по разным странам расползлись, попробуй поймать, или начали проект а человек с недоделкой укатил и ищи потом свищи…
👍4
Первым в приемный покой Департамента Государственного Сплочения приставили Константина Сергеевича Выжлецова, ведущего архитектора данных из «Яндекс-Соборности». Константин Сергеевич как раз допивал свой утренний латте на овсяном молоке у Патриарших прудов и размышлял об оптимизации нейросетевых алгоритмов, когда из лакированного воронка вышли государевы опричники в черных бронекафтанах. Выжлецов пытался показать электронный QR-код от Минцифры, но старший опричник лишь ласково перекрестил его электрошоковым жезлом. «Для Величия Земли Русской твой код, сынок, не работает», — певуче изрек государев слуга. Константин Сергеевич так ничего и не понял, лихорадочно соображая, как же теперь закрыть двухнедельный дедлайн.
Следом из арестантской клети вытолкнули Петьку — Петра Игнатьевича Заскокова, мужика из сибирской деревни Малые Кобели. Пётр Игнатьевич отпраздновал успешную сдачу металлолома тремя штофами казенной сбитневой водки, после чего громко выражал восторг Державой на крыльце сельсовета и упал в канаву. Участковый опричник оформил сквернословие в присутствии образа Государя-Батюшки как «добровольный порыв к искуплению грехов на передовой». Заскоков, еще не проспавшись, лишь радостно крякал и чесал затылок, радуясь, что в ЧВК обещают кормить горячей кашей трижды в день.
Третьим доставили Мирона Романовича Боголепова, петербургского рифмоплета, известного в подземных клубах под личиной «МС GRAFF». Мирон Романович опрометчиво зачитал под гуслярный бит стихи, где слово «Держава» рифмовалось со словом «Ржавчина». Во внутреннем дворике Большого Дома на Литейном после двух часов бесед с опричным следователем и демонстрации дыбы Мирон Романович со слезами благодарности подписал пожизненный кабальный контракт с частной ратью. Рука его, выводившая подпись, дрожала, но в душе царило умиротворение: пальцы оставались целы.
Последним в подвальную залу ввели Семена Павловича Туркоухова, живописца-визионера. Семен Павлович все еще витал в стерильных чертогах чистого созерцания, где нет места суете и приземленной политике. Его извлекли прямо из руин мастерской, когда он с кистью в зубах пытался зарисовать гармонию падения догорающего дрона. Семен Павлович шел по коридору с кроткой улыбкой, полагая, что все происходящее — лишь иммерсивный перформанс Императорского академ-театра…
В зале приёма пахло церковным ладаном, оружейным маслом и дешевым антисептиком. За дубовым столом восседал дьяк Военно-Опричного Ведомства(ВОВ). Над его головой мерцал образ Государя, а под потолком гудели зависшие андроиды-надсмотрщики серии «Око Вагнера», пощелкивая объективами.
— Фамилия, имя, отчество? — монотонно, не поднимая глаз от планшета марки «Байкал», гудел дьяк.
— Выжлецов Константин Сергеевич... У меня бронь от IT-сектора... — пролепетал архитектор данных.
— Отныне твоя бронь — щит от «Концерн Калашников» да бронекафтан пятого класса, — ответил дьяк, не меняя интонации, и поставил сургучную печать на бланке. — Зачисляешься в ЧВК «Иван Грозный». Натиск на Загнивающий Запад.
Андроид-надсмотрщик механической клешней подтолкнул Выжлецова к общей шеренге. Рядом с ним стоял Заскоков, от которого разило перегаром, Боголепов, тихо шептавший покаянные молитвы, и Туркоухов, очарованно разглядывавший, как падает свет на сапоги дьяка…
Следом из арестантской клети вытолкнули Петьку — Петра Игнатьевича Заскокова, мужика из сибирской деревни Малые Кобели. Пётр Игнатьевич отпраздновал успешную сдачу металлолома тремя штофами казенной сбитневой водки, после чего громко выражал восторг Державой на крыльце сельсовета и упал в канаву. Участковый опричник оформил сквернословие в присутствии образа Государя-Батюшки как «добровольный порыв к искуплению грехов на передовой». Заскоков, еще не проспавшись, лишь радостно крякал и чесал затылок, радуясь, что в ЧВК обещают кормить горячей кашей трижды в день.
Третьим доставили Мирона Романовича Боголепова, петербургского рифмоплета, известного в подземных клубах под личиной «МС GRAFF». Мирон Романович опрометчиво зачитал под гуслярный бит стихи, где слово «Держава» рифмовалось со словом «Ржавчина». Во внутреннем дворике Большого Дома на Литейном после двух часов бесед с опричным следователем и демонстрации дыбы Мирон Романович со слезами благодарности подписал пожизненный кабальный контракт с частной ратью. Рука его, выводившая подпись, дрожала, но в душе царило умиротворение: пальцы оставались целы.
Последним в подвальную залу ввели Семена Павловича Туркоухова, живописца-визионера. Семен Павлович все еще витал в стерильных чертогах чистого созерцания, где нет места суете и приземленной политике. Его извлекли прямо из руин мастерской, когда он с кистью в зубах пытался зарисовать гармонию падения догорающего дрона. Семен Павлович шел по коридору с кроткой улыбкой, полагая, что все происходящее — лишь иммерсивный перформанс Императорского академ-театра…
В зале приёма пахло церковным ладаном, оружейным маслом и дешевым антисептиком. За дубовым столом восседал дьяк Военно-Опричного Ведомства(ВОВ). Над его головой мерцал образ Государя, а под потолком гудели зависшие андроиды-надсмотрщики серии «Око Вагнера», пощелкивая объективами.
— Фамилия, имя, отчество? — монотонно, не поднимая глаз от планшета марки «Байкал», гудел дьяк.
— Выжлецов Константин Сергеевич... У меня бронь от IT-сектора... — пролепетал архитектор данных.
— Отныне твоя бронь — щит от «Концерн Калашников» да бронекафтан пятого класса, — ответил дьяк, не меняя интонации, и поставил сургучную печать на бланке. — Зачисляешься в ЧВК «Иван Грозный». Натиск на Загнивающий Запад.
Андроид-надсмотрщик механической клешней подтолкнул Выжлецова к общей шеренге. Рядом с ним стоял Заскоков, от которого разило перегаром, Боголепов, тихо шептавший покаянные молитвы, и Туркоухов, очарованно разглядывавший, как падает свет на сапоги дьяка…
👍1
Семен Павлович Туркоухов, живописец-визионер, главный Московский тусовщик и инфлюенсер ,безмятежно спал, сжимая в слабеющих пальцах кисть из беличьего ворса. Ему снились гармоничные построения, композиции где линии сходились в идеальной точке, недоступной земным тревогам. Он был человеком, чей взор был обращен вглубь Себя, в стерильные чертоги чистого созерцания, где нет места суете и приземленным страстям, нет места политике соевых либерастов сбежавших от трудностей на запад…
Но небо над столицей уже задыхалось. Стальной посланник Байрактар, вырвавшийся из ночного марева, не ведал эстетики. Раздался оглушительный рокот, и крыша мастерской разверзлась, впуская внутрь раскаленный металл и пустоту. Сон Семена Павловича оборвался, так и не успев перейти в иную реальность…
За окном разверзся ад. Вдали, подернутые багровым маревом, полыхали автозаправочные станции, превращаясь в гигантские столбы пламени, рвущиеся к зениту. Огромные склады маркетплейса wildberries с грохотом оседали, выбрасывая в ночное небо тысячи искр и пепел несбывшихся желаний. ТЭЦ, содрогаясь от внутренних ударов, выбрасывала фонтаны пара и огня, погружая окружающие кварталы в липкую, удушливую тьму.
Город заходился в предсмертном хрипе сирен. Бесчисленные машины экстренных служб метались по разбитым артериям улиц, но свет в жилых окнах гас один за другим, словно выключались звезды. Жители высыпали на тротуары, растерянно взирая на багровеющий горизонт, но ни в чьих глазах не было понимания происходящего, ведь они «не интересуются политикой». Они лишь стояли, безмолвные и оцепенелые, в ожидании неизбежного.
Над ночной Москвой плыло величественное и жуткое зарево. Оно освещало руины и копоть, превращая саму историю в пепел. И в этом неестественном свете город догорал, оставаясь окутанным плотной пеленой неведения, ибо никто — ни спящие в своих квартирах, ни бегущие в ужасе — не мог осознать, что именно обрушилось на их головы в эту последнюю, беззвучную ночь…
Но небо над столицей уже задыхалось. Стальной посланник Байрактар, вырвавшийся из ночного марева, не ведал эстетики. Раздался оглушительный рокот, и крыша мастерской разверзлась, впуская внутрь раскаленный металл и пустоту. Сон Семена Павловича оборвался, так и не успев перейти в иную реальность…
За окном разверзся ад. Вдали, подернутые багровым маревом, полыхали автозаправочные станции, превращаясь в гигантские столбы пламени, рвущиеся к зениту. Огромные склады маркетплейса wildberries с грохотом оседали, выбрасывая в ночное небо тысячи искр и пепел несбывшихся желаний. ТЭЦ, содрогаясь от внутренних ударов, выбрасывала фонтаны пара и огня, погружая окружающие кварталы в липкую, удушливую тьму.
Город заходился в предсмертном хрипе сирен. Бесчисленные машины экстренных служб метались по разбитым артериям улиц, но свет в жилых окнах гас один за другим, словно выключались звезды. Жители высыпали на тротуары, растерянно взирая на багровеющий горизонт, но ни в чьих глазах не было понимания происходящего, ведь они «не интересуются политикой». Они лишь стояли, безмолвные и оцепенелые, в ожидании неизбежного.
Над ночной Москвой плыло величественное и жуткое зарево. Оно освещало руины и копоть, превращая саму историю в пепел. И в этом неестественном свете город догорал, оставаясь окутанным плотной пеленой неведения, ибо никто — ни спящие в своих квартирах, ни бегущие в ужасе — не мог осознать, что именно обрушилось на их головы в эту последнюю, беззвучную ночь…
Смотришь всех этих реперов русских которые тянут мазу за «Черную масть», в наколках прям тюремных гоняют по молодости отсидели, на богатом, корпораты,джипы, Бали , Дубай, реп… а потом фотка на корпоративе с каким нибудь, следаком или палканом, и сладкий пост под фоткой в инсте, про то какой наш Мыхал Мыхалыч из ФСИН или МВД с Сочей молодец и пожеланий здоровья с три короба… и сидишь такой… ебать ты же за «черную масть» тянешь мазу, наколки там на коленочках звездочки…песни пишешь про тюрьму, и за то что с мусорами за стол не сядешь…руки легашам не подашь, а потом вот с «красной мастью» в десны долбятся… Вася Брильянт в гробу перевернулся уже раз сто… Ауе по Русски…
👍3
Forwarded from Рома Сит. Записки
Мне кажется, что во время всей этой истерии с AI люди как-то расслабились и настроились излишне оптимистично по отношению к развитию мира. Будущее уже наступило, производительность труда растет, болезни скоро будут побеждены, вкалывают роботы, государствами мудро правят аи-агенты, из крана течет бесплатное пиво. Вся хуйня, осталось чуть-чуть и заживем.
Я этот оптимизм не разделяю. Я считаю, что развитие и прогресс происходят скорее в пространстве, нежели во времени. Типа Япония еще в 20 веке жила как в 22-м, в Йемене прямо сейчас темное Средневековье, а в Европе идет империалистическая война в духе 19 века.
В Мавритании рабство официально отменили в 1981 году. В этом же году в Америке в продажу поступил персональный компьютер для массового пользования от IBM, а еще через год человеку имплантировали искусственное сердце. Искусственное, на минуточку, сердце. В том же самом мире, где можно пойти и легально купить на рынке негра, чтобы он тебе горох лущил.
Помните у Тарковского, когда он изображает далекое будущее в фильме «Солярис», машина на космодром едет по японской автостраде? Это даже сегодня выглядит достаточно футуристично, хоть и снималось 50 лет назад. Моя бабушка в том же году, когда человек высадился на Луну, тарелки мыла сажей в ледяной реке, буквально в прорубе.
У меня есть кент, программист и техноэнтузиаст. Он считает, что через 10-20 лет роботов-гуманоидов будет больше, чем людей. Роботы будут делать вообще все, а люди будут только заниматься разными развлечениями и сочинять стихи. Дескать, технологии уже все имеются, осталось только их применить.
Хуй знает, может, где-нибудь в Южной Корее и будут роботы подметать улицы и чинить унитазы. Но вот в России, матушке, что двадцать лет назад в поездках, я ссал на остановках в дырку в очковом туалете, без двери и света, где замерзшая моча почти достигала потолка. Что пять лет назад было так же, когда я ездил в Сибирь в последний раз. Что сто лет назад было так же. И через сто лет ничего не изменится, я в это абсолютно уверен. Не будет никаких гуманоидов, а будут пьяные мужики у ларька с пивом обсуждать, как англосаксонцы сдерживают потенциал России и повышают цены на молоко через контроль Центробанка.
И в Индии так же будут индусы срать себе под ноги и тут же умываться. И будут разбирать в странах Латинской Америки гуманоида на запчасти в ту же секунду, как он выйдет из дома.
И искусственный интеллект будет на большинстве территорий этого мира говорить не то, что правильно и истинно с точки зрения логики и теории обоснования, а то, что считает правильным и истинным начальство и господин генерал.
И, говоря о прогрессе, Кант написал работу «К вечному миру» еще в 1795 году (!!!), где убедительно обосновал, что избегать больших войн возможно, если ограничивать власть правителей, гражданам участвовать в политике и уважать суверенитет других стран.
И что с того, что концепция самого выдающегося мыслителя-философа в истории современного мира существует уже почти 250 лет? Кому она в хуй усралась, если у меня в университете философию преподавал сталинист, который издавал про Сталина, блять, газету и учил, что расстрелы были необходимостью для достижения цели. То есть он их даже не отрицал, он их оправдывал.
Я верю в то, что мир становится лучше. Просто не везде, неравномерно, непоследовательно и вовсе необязательно. Поэтому иногда лучший способ переместиться во времени - это переместиться в пространстве.
Причем в любом направлении, кому как нравится.
Я этот оптимизм не разделяю. Я считаю, что развитие и прогресс происходят скорее в пространстве, нежели во времени. Типа Япония еще в 20 веке жила как в 22-м, в Йемене прямо сейчас темное Средневековье, а в Европе идет империалистическая война в духе 19 века.
В Мавритании рабство официально отменили в 1981 году. В этом же году в Америке в продажу поступил персональный компьютер для массового пользования от IBM, а еще через год человеку имплантировали искусственное сердце. Искусственное, на минуточку, сердце. В том же самом мире, где можно пойти и легально купить на рынке негра, чтобы он тебе горох лущил.
Помните у Тарковского, когда он изображает далекое будущее в фильме «Солярис», машина на космодром едет по японской автостраде? Это даже сегодня выглядит достаточно футуристично, хоть и снималось 50 лет назад. Моя бабушка в том же году, когда человек высадился на Луну, тарелки мыла сажей в ледяной реке, буквально в прорубе.
У меня есть кент, программист и техноэнтузиаст. Он считает, что через 10-20 лет роботов-гуманоидов будет больше, чем людей. Роботы будут делать вообще все, а люди будут только заниматься разными развлечениями и сочинять стихи. Дескать, технологии уже все имеются, осталось только их применить.
Хуй знает, может, где-нибудь в Южной Корее и будут роботы подметать улицы и чинить унитазы. Но вот в России, матушке, что двадцать лет назад в поездках, я ссал на остановках в дырку в очковом туалете, без двери и света, где замерзшая моча почти достигала потолка. Что пять лет назад было так же, когда я ездил в Сибирь в последний раз. Что сто лет назад было так же. И через сто лет ничего не изменится, я в это абсолютно уверен. Не будет никаких гуманоидов, а будут пьяные мужики у ларька с пивом обсуждать, как англосаксонцы сдерживают потенциал России и повышают цены на молоко через контроль Центробанка.
И в Индии так же будут индусы срать себе под ноги и тут же умываться. И будут разбирать в странах Латинской Америки гуманоида на запчасти в ту же секунду, как он выйдет из дома.
И искусственный интеллект будет на большинстве территорий этого мира говорить не то, что правильно и истинно с точки зрения логики и теории обоснования, а то, что считает правильным и истинным начальство и господин генерал.
И, говоря о прогрессе, Кант написал работу «К вечному миру» еще в 1795 году (!!!), где убедительно обосновал, что избегать больших войн возможно, если ограничивать власть правителей, гражданам участвовать в политике и уважать суверенитет других стран.
И что с того, что концепция самого выдающегося мыслителя-философа в истории современного мира существует уже почти 250 лет? Кому она в хуй усралась, если у меня в университете философию преподавал сталинист, который издавал про Сталина, блять, газету и учил, что расстрелы были необходимостью для достижения цели. То есть он их даже не отрицал, он их оправдывал.
Я верю в то, что мир становится лучше. Просто не везде, неравномерно, непоследовательно и вовсе необязательно. Поэтому иногда лучший способ переместиться во времени - это переместиться в пространстве.
Причем в любом направлении, кому как нравится.
👍5
Я очень мало встречал в своей жизни художников которые бы с уважением отзывались о других художниках… И это не про Ван Гога, Ротко и прочих кто вписали в вечность имена(этих понятно облизывают словами «ну с этим я себя не сравниваю!»)… я про художников одного времени, которые оба на плюс минус одном уровне известности или неизвестности… и чаще всегда на успех других будут всегда злорадно огрызаться…
👍4
Loading…